Театральные курсы для взрослых: искусство выключать голову

“До свидания, ты старуха”

В любительских постановках я участвовала со школы. Потом был КВН, затем дружная непрофессиональная труппа при театре Олега Табакова. Но мне всегда казалось, что это несерьезно. Я пошла в школу в начале девяностых, о каком творчестве можно было тогда думать? «Нет, – сказала я себе. – Я не хочу жить впроголодь, надо заниматься делом.

Политический пиар – это серьезная профессия». Поначалу мне очень нравилась моя работа. Казалось, что можно повлиять на мир. Но в определенный момент я поняла, что 99% моей работы – это обслуживание существующей системы, изменить ничего нельзя. Тогда мне просто стало скучно.

Я бы сразу пошла на курсы актерского мастерства, но пришлось искать вуз, потому что в нашей стране без «бумажки» ты никто. Притом «бумажка» должна быть из авторитетного ВУЗа, иначе кастинг-директор тебя просто не будет рассматривать. В США попробовать себя в профессии может каждый. Кто-то на этот счет остроумно пошутил: «Если режиссеру нужна хромая рыжеволосая девушка из Чикаго с определенным акцентом, то под дверью у него будет стоять тысяча таких девушек». У нас иначе: сначала диплом, потом кастинги.

Когда я решила учиться актерскому мастерству, мне было 27 лет. В таком возрасте почти никуда не берут. На вступительных во МХАТе меня спросили «Как, вам разве не 21?» По достижении этого возраста двери закрываются и поезд молодости уходит. Девушкам какого-то там года рождения просьба покинуть вагоны. До свидания, ты старуха. Поэтому я пошла в ГИТИС. Туда, как говорили, теоретически возможно поступить и в 26 лет, и в 27. Но на прослушивании мне сказали «Извините, пожалуйста, а где вы были раньше? Поищите место, где помягче с этим». Я ответила: «Понимаете, в этом городе, в этой стране такого места нет”. Мне повезло.

Я поступила на заочное отделение, на программу повышения квалификации. Но что представляет из себя заочное отделение ГИТИСа? Это обучение 2 месяца в году, очень интенсивное, с утра до вечера, без перерыва на обед. Я получила очень интересный опыт, у меня были замечательные мастера. Но сложно реально вырасти в мастерстве, когда у тебя каждый год два перерыва в практике по 5 месяцев. Поэтому я стала искать варианты дополнительного образования.

Чему учат в школе Сидакова

Я пришла на прослушивание, и меня сразу поразил стиль работы: все очень серьезно и лаконично. Никаких витиеватых фраз, которые так любят режиссеры, никакого излишнего психологизма. Все четко и по делу. И я осталась. Так вышло, что параллельно я получала два образования: одно для диплома, а второе для дела.

В школе Сидакова я прошла основной актерско-режиссерский курс, который длится пять месяцев. Четыре из них были посвящены театральному мастерству, а пятый – работе на камеру. Это очень важно, так как работать с камерой у нас учат только во ВГИКе, и театральные актеры этого просто не умеют, хотя сниматься в кино хочется всем. Второй плюс школы в том, что курс общий и для актеров, и для режиссеров. Вообще я считаю, что отсутствие режиссерской компоненты в нашем актерском образовании – большая беда. Ну и самое главное – личность преподавателя.

Герман Петрович преподавал мастерство у Сергея Женовача, это о многом говорит. Кстати, до основного курса, в качестве пробы, я ходила на небольшой модуль по прохождению кастинга. Это очень важный навык, которому тоже нигде специально не учат. Еще в Школе были занятия под названием «Трансформация личности», на которые я очень хотела попасть, но по времени не сложилось. Они полезны не только актерам, но и всем, кто хочет научиться общаться с людьми.

Выбор школы Сидакова

Самое главное при выборе театральной школы - правильно сформулировать запрос. Ты хочешь играть на сцене, сниматься в кино, ставить утренники для друзей или избавиться от комплексов? Выбирать заведение нужно в зависимости от задачи. Есть множество школ, которые просто дают возможность соскучившимся или уставшим от офисных будней людям выйти на сцену и почувствовать, каково это: самому поставить утренник, пригласить детей, родителей или друзей.

Но есть актерские школы другого формата. Это полностью саморегулируемые организации, которые по собственной инициативе собирают оптимальный состав педагогов, договариваются, находят площадку, подбирают ребят. У меня был очень хороший опыт со школой «Открытие». Там преподавал потрясающий режиссер Александр Сазонов. Из Германии приезжал. Были замечательные мастер-классы по импровизационным техникам. Однако самое крутое заведение – это, конечно, школа Германа Петровича Сидакова, с которой я познакомилась случайно, через своих друзей.

Работа в театре

В прошлом году я почти одновременно закончила ГИТИС и школу Сидакова. Я играю в «Театре наций», где актеры работают на договорной основе. Есть спектакль, есть договор – играем. Нет спектакля - не играем, до свидания. Никто не заставляет сидеть на всех репетициях. Это тоже абсолютно мой формат. Также я занята у Германа Сидакова в проектах на площадке театра «Открытая сцена». Это приносит очень скудный доход, но дает колоссальный опыт и способствует росту мастерства, потому что за творческое наполнение, режиссуру, костюмы, приглашение зрителей и аренду отвечаем мы сами. Герман Петрович дает возможность режиссерам самостоятельно вырасти и только делает намеки, в какую сторону двигаться. Он говорит, например: «То, что вы делаете - это конец света, ужас». Или наоборот: «Вы меня порадовали, смешно, молодцы». Это приносит деньги, но пока незначительные, поэтому зарабатывать я продолжаю политическим консультированием.

Мне, конечно, пришлось сильно подрезать свои амбиции по первой профессии, чтобы освободить время. Долгое время у меня был комплекс по поводу того, что я занимаюсь двумя совершенно разными профессиями. Мне самой до сих пор не хочется, чтобы мое руководство знало о том, что я занимаюсь актерским искусством. Но сейчас встречается все больше людей, которые считают это нормальным. В США, например, это стандартная ситуация. Когда есть контракты, актеры играют, когда нет, занимаются другой работой, и никого это не смущает. В будущем, конечно, надеюсь жить за счет своей второй профессии.

Я вижу, как люди, которые учились вместе со мной, сейчас играют и при этом прекрасно зарабатывают. Некоторые из моей школы играли в фильме «Духлесс», некоторые из тех, кто у Сидакова не дотягивал даже до экзамена, сейчас играют главные роли в сериалах. Кому-то достаются фантастические проекты, они снимаются даже у Бекмамбетова. Для каждого актера, каждой творческой единицы приходит тот момент, когда возможности совпадают с готовностью. Я верю, что он наступит и для меня.

 

Чем бы человек ни занимался, это ценно, потому что помогает снять ненужные зажимы в сознании. Все мы находимся в плену своих комплексов и сконструированных проблем, которые никто, кроме нас самих, не видит. В какой-то мере театральные курсы дают людям, которые не собираются профессионально играть в театре, возможность сбросить лишний груз и стать, наконец, счастливыми.

Удовлетворение от игры

Любительский театр – это постоянное веселье. Ты выходишь на сцену, делаешь то, что тебе нравится, получаешь удовольствие и аплодисменты. Профессиональная игра – это тяжелейшая работа и ежедневная борьба с собой. Когда я начала играть, на меня свалилась огромная ответственность. Первое время было настолько тяжело, что я даже подумывала, не оставить ли все в рамках хобби. Но все же решила бороться. Есть очень много технических мелочей: голос, постановка корпуса, взгляд, жест. А еще ведь нужно просто хорошо играть. И все это под постоянным прессом критики. Ты выходишь, со всей душой делаешь то, что для тебя важнее всего в жизни, ждешь восхищения, а в ответ получаешь одни замечания. Понятно, что они делают тебя профессиональнее, но психологически это тяжело, особенно для тонких актерских натур.

Для меня есть одна вещь, которая окупает все эти мучения: момент, когда на сцене вдруг возникает ансамбль. Это волшебное и совершенно необъяснимое явление. Порой вы бьетесь несколько дней, а каждый все равно сам по себе; иногда все складывается на первой репетиции, но потом не получается повторить. Актеры работают для того, чтобы спектакль был единым целым. Момент, когда нам удается этого достичь, сравнить нельзя ни с чем. Ты вдруг ловишь себя на том, что все вы соединены, вы слышите друг друга и все вместе создаете игру, которая цепляет вас и, естественно, зрителей. У меня много друзей, но здесь я получила настоящих единомышленников. Тех, кто чувствует мир так же, как я, и поэтому понимает меня лучше всех на свете. Мы можем ненавидеть друг друга в реальной жизни, но на сцене превращаемся в самых близких людей. Это очень важно.

Актерский навык для жизни

Когда я переступила порог театрального класса, мне было меньше тридцати, но почувствовала я себя на все сорок пять. Вокруг все были очень молоды, а кто не молод, тот делал вид. Закончив учиться, я стала выглядеть моложе. Все дело в том, что в мире политики, из которого я пришла, каждый стремится казаться старше и умнее, чем он есть на самом деле. А в театре мозг надо отключать. Лучше всего это получается у детей, поэтому они самые лучшие актеры. Cамое крутое в игре – это ощущение себя играющим, открытым для искренних чувств, которые мы испытывали в детстве. Хороший театр и хорошее кино предполагает тот же способ игры, с помощью которого играют дети. Они говорят себе: «А давай мы сейчас будем умирать». И искренне умирают, искренне в это играют. Столь же искренне играют в любовь. К этому надо стремиться: чем меньше ты думаешь на площадке, тем лучше получается. Я до сих пор учусь принудительно отключать голову. Чем бы человек ни занимался — это ценно, потому что помогает снять ненужные зажимы в сознании.

Все мы находимся в плену своих комплексов и сконструированных проблем, которые никто, кроме нас самих, не видит. В какой-то мере театральные курсы дают людям, которые не собираются профессионально играть в театре, возможность сбросить лишний груз и стать, наконец, счастливыми.